“Эксперимент ‘5 обезьян'” или «Обезьяны, бананы и лестница

 “Эксперимент ‘5 обезьян'” или «Обезьяны, бананы и лестница». Если вы не слышали о нем, вот его краткое описание: группа ученых помещает пять обезьян в комнату, в центре которой находится лестница, а на лестнице – банан. Вскоре одна из обезьян пытается достать банан, но как только это происходит, входит ученый и опрыскивает всех обезьян ледяной водой из шланга. Если любая другая обезьяна пытается достать банан, происходит то же самое, и так продолжается до тех пор, пока все обезьяны не отказываются доставать банан.
...
В конце истории исследователь якобы говорит что-то вроде: “Если бы обезьяны умели говорить, они бы сказали, почему не пускают тех, кто пытается подняться по лестнице, – ‘потому что так делали всегда'”. Почти в каждой такой истории в Интернете, рассказчик говорит, что это реальный эксперимент по изучению человеческого поведения с помощью обезьян. Он говорит нам, что мы не готовы к переменам и не пробуем новое, потому что чего-то боимся. Конечно, они пытаются донести до нас хорошую мысль: вы должны пробовать новое на своей работе, а все опытные работники должны быть открыты к переменам, но был ли эксперимент с обезьяньей лестницей на самом деле? Нет, он полностью выдуман, хоть и есть референс. 

как лингвисты проиграли последнюю битву за NLP

 Конец ABBYY — это конец большой мечты. Мечты, которая родилась много десятилетий назад, задолго до самой компании. Мечты о том, что лингвистическая теория — то есть все те способы моделировать язык, которые придумали ученые-лингвисты, —  поможет сделать наиболее точные инструменты автоматической обработки языка. Ведь это логично: чтобы создать атомную бомбу, надо понять устройство атома и атомного ядра. А чтобы создать машинный переводчик или систему автоматического извлечения информации из текста — надо понять устройство языка. Так?

На самом деле нет. По крайней мере всё, что мы знаем на сегодняшний день, указывает на обратное. Чем более успешными становились прикладные системы работы с естественным языком (информационный поиск в интернете, машинный перевод, распознавание речи, чатботы-ассистенты), тем меньше в них оставалось какой бы то ни было лингвистики. Этот тренд был замечен еще в конце 80-х — начале 90-х, когда в Америке стала популярной фраза, приписываемая Фредерику Елинеку, руководителю разработок по распознаванию речи в IBM:

«Каждый раз, когда мы увольняем лингвиста, качество работы системы повышается»
Фредерик Елинек

История компании ABBYY — это история трех десятилетий попыток опровергнуть этот обидный для лингвистов афоризм. Попыток, которые стоили десятки миллионов долларов, но так и закончились ничем. 

Теория, эксперимент и фальсифицируемость

 

"Насколько я понимаю - физик в основном работает все же с опровержимыми теориями. И проверяет их как раз посредством измерений. При чем теория направляет и определяет его эксперименты, которые являются по отношению к ней вторичными, то есть проверками. Это говорил Поппер, и это, наверное, правда. Сначала нечто считается на бумаге (на компьютере), потом меряется. Нет?" (Елена Косилова)

 

Mikhail Katsnelson

Ну, давайте я попробую рассказать, как работаю я и мои коллеги. Важно при этом подчеркнуть - это мейнстримная наука. То, что мы делаем что-то "важное" и делаем это "хорошо" - можно обсуждать и опровергать, но мейнстримность вполне измерима формальными показателями (публикации, цитируемость, доклады на конференциях, гранты, премии, членство в научных сообществах и т.п.). Более того, и с "экспертными оценками" тут ситуация вполне однозначна. Скажем, у наших коллег из теории струн с цитируемостью, наградами и т.п. все более чем в порядке, но время от времени кто-нибудь из мейнстримных (см. выше) физиков или математиков публично заявляет, что теория струн - это какая-то неправильная наука.

 

Ловушка самоочевидных целей

vit_r

Любое управление -- это многопараметрическая оптимизация. В переводе на русский она обычно обозначается как многокритериальная оптимизация, но параметры мне нравятся больше чем критерии.

Грубо говоря, многопараметрическая оптимизация представляет из себя задачу балансировки взаимоисключающих целей. Достижение одних, мешает или полностью исключает достижение других.

И хороших решений нет, потому что препятствием является не сложность поиска идеального ответа, а сама структура системы, исключающая его существование.

На это накладывается тот факт, что любая реальная система не может быть сведена к линейным задачам, как это любят представлять в теории автоматизации принятия решений, которую менеджеры пытаются применять вместо мозгов.

Практически всегда мы имеем дело со сложной несбалансированной системой с внутренними нелинейными связями и напряжениями, часть из которых известна, часть понята неправильно, а часть или непонятна, или банально не фиксируется имеющимися системами наблюдения.

То есть, цели не только противоречат друг другу, но ещё и обманчивы. Пойдя в одном направлении, можно уйти совершенно в другую сторону и, даже, оказаться в итоге значительно дальше от желанной цели.

А напряжения приводят к тому, что нелинейная модель ещё и не описывается гладкими функциями. То есть, при изменении параметров система может внезапно ускорить движение в неожиданном направлении или, вообще, структурно сломаться.

Эмоционального интеллекта нет на самом деле

 

Пять разновидностей истории

 

Дмитрий Травин

«А как было в истории?» – часто спрашивают меня. Отвечать на это вопрос сложно, поскольку существует, как минимум, пять разновидностей истории. И восприятие спрашивающего зависит от того, что он хочет услышать.

 

1. «Школьная история» или «история для ленивых», как назвал совокупность простых стандартных схем один ученый. Эти схемы предназначены для наиболее простого и быстрого запоминания людьми, которым, в общем-то всё это совершенно не нужно. Откровенного вранья в такой истории мало, если, конечно, школа не идеологизирована, но и пользы особой от изучения нет. «История для ленивых» – это что-то вроде макета сложного механизма: можно понять, как он выглядит, но работать эта штука никогда не будет.

 

2. «История для обывателей» – это совокупность скандалов, сплетен, биографий полководцев, революционеров и секссимволов, а для наиболее «продвинутых» потребителей – это конспирологическая схема исторического развития. «Обыватель» в отличие от «ленивого» заинтересован в «историческом продукте», но потребляет его только в виде развлечения. Поэтому «история для обывателей» гораздо дальше от реальности, чем история для ленивых.

 

3. «История для политиков» похожа на «история для обывателей», но служит не для развлечения, а для формирования послушной серой массы. Здесь меньше скандалов, но больше героических биографий. История предстает не в виде тайных схем, а в виде вечной борьбы наших светлых героев с их гадкими преступниками. Потребитель у историй для политиков и обывателей – один и тот же, но производитель разный. «История для обывателей» должна хорошо продаваться, тогда как за «историю для политиков» можно даже приплатить потребителю. Когда он проголосует, за кого надо, деньги к политикам вернутся.

 

4. «История для историков» прямо противоположна двум предыдущим историям. Она предельно правдива. До мельчайших деталей, которые редким историкам интересны. А поскольку стопроцентно точной правды о прошлом не знает никто, «история для историков» существует еще и в ряде вариантов. Потребителей этой истории можно пересчитать по пальцам. Но ее производители этим не огорчены. Они даже гордятся тем, что «чернь» их не читает. Причем главная проблема здесь даже не в том, что история скучно написана, а в том, что она не отвечает на вопросы, интересующие общество.

 

5. «История для интеллектуалов». Она отличается минимально возможной политизацией, интересом к актуальным проблемам развития общества, скептическим отношением к конспирологии и стремлением заинтересовать читателя, а не редакторов узкоспециализированных журналов. Для «ленивых» эта история сложна, для «обывателей» – скучна, для «политиков» – подозрительна, для «историков» – примитивна. При небрежности авторов она очень быстро скатывается до уровня обывателей. Но лишь эта история может дать нам более-менее адекватные представления о прошлом.

UA Пауза (k) 2:03:37 / 3:22:01 Заменит ли Искусственный Интеллект Человека? / Технологическая Сингулярность

 

Юрий Окуловский, Senior Data Scientist, PhD и основатель "Witness of singularity".

...У Харари хорошо сказано, ...

...когда что-то превосходит человека по интеллектуальным способностям, оно придумывает свой язык.

И описание действительности этим языком, порождает бытие которое нам совершенно недоступно, потому что оно находится в другом словаре.

 

Это очень легко проилюстрировать, ...,

Известно, что в человека можно вбить формальную логику. Это очень непросто, я пару раз вел пары на филологическом факультете, я должен сказать что это очень непросто. Но, если это делать последовательно и целенаправлено, то можно в человека вбить логику, лет до 25ти. Потом уже поздно.

И можно сделать так, что человек будет логически верифицирвать все что он говорит и делает.

 

Но! Вот вероятностный вывод в человека уже не вбить. Невозможно сделать так, чтобы человек все свои выводы валидировал вероятностным выводом.

И вот все ошибки мышления, ... их можно решить. А вот все что связано с байесовскими хитростями, вот эти ошибки мышления, их ликвидировать уже невозможно. Ты каждый раз должен садиться и считать. И только так ты поймешь - ошибся ты в данном случае, или нет. Пока ты не взял в руки бумагу и ручку, ты этого не поймешь.

 

Соответветственно мы не можем интернировать вот эту вероятностную интерпретацию мира в себя. Поэтому мы думаем в бинарных категориях, или А, или Б. На самом же ведь деле, оно с такой-то вероятностью А, и с такой-то Б, и с диапазоном других В, Г, с вероятностями, которые в итоге выстреливают.

Если ИИ удастья овладеть этим языком описания действительности, что весьма вероятно, потому что он на этом и основан, мы не сможем понять ни его логику, ни его выводы

 

 

«всем известно» или «да это же элементарно и всё знают»

 

Anton Antich

  ·

Продолжая по касательной пост про образование и анализ данных - тут мем как раз прекрасный попался на эту тему.

Вы знаете, как формируется *огромное* количество так называемого „common knowledge“ в современном мире - ну типа такого, про которое говорят «всем известно» или «да это же элементарно и всё знают» и прочее? 

Not a hill to die on

Если бы меня попросили свести философию американского общения к одной единственной формулировке, то я, пожалуй, выбрал бы такую:

Not a hill to die on. Не тот холм, на котором стоит умирать

Это выражение употребляют, когда хотят избежать ненужного спора или конфликта. Говорят тебе допустим “Страшнее кошки зверя нет”. А ты отвечаешь, что может и есть, но принимать свой последний бой на этом холме ты не будешь. В плане - тебе фиолетово, и ты не хочешь спорить на эту тему 

Русскую же философию общения, в противоположность американской, можно было бы описать так:

Every hill is a hill to die on

Именно так классический постсовок мог бы ответить политкорректному американцу

Ведь откуда берется американская политкорректность и обтекаемость? Из желания минимизировать ненужные конфликты. Вопрос - а зачем их минимизировать? Потому что они пожирают ресурсы и энергию, которую можно было бы направить на действительно важные дела.
(c) Камиль Галеев

Российское общество не готово к всеобщей мобилизации

 Научный сотрудник Политехнического университета Вирджинии (США), кандидат политических наук Мария Снеговая рассказала UKRLIFE.TV о военных настроениях в российском обществе. Интервью провела Людмила Немиря. Читайте канал Марии Снеговой в Telegram: https://t.me/mariasnegovaya

 

 

Виновата ли «русская культура»?

То, что мы наблюдаем сейчас в России, — победа великой русской культуры. Сейчас на кремлевском троне сидит тот самый маленький человек, духовный сын Акакия Акакиевича или даже сам Акакий Акакиевич. Только он волею судеб — все того же античного Фатума — дополз до верхушки карьерной лестницы. И шинелей у него теперь полный шкаф. И стол необозримый. И бояре перед ним пополам складываются. И красной кнопочкой он играется, как изящным брелоком.

Но сам он по-прежнему маленький и теряется в грохоте истории, как блоха в меховом воротнике. Русская культура всю свою историю лелеяла чмо — и оно выросло, расцвело, того и гляди покроется ядерными грибами.

Но так и не повзрослело.

 

Виновата ли «культура»?

 

Да. Поскольку культура — это не Большой театр, не Репин с Кандинским, и даже не Лев Толстой с романом «Спецоперация и мир». Не набор артефактов, как нас учила советская еще школа и как нравится думать всем любителям «великой русской культуры», апеллирующей к шедевра.

...

Культура — это, в первую очередь, система ценностей, положенная в основу мировоззрения конкретного человека и целого сообщества. И если в рамках некой «великой культуры» выросло поколение людей, способных большинством голосов поддержать ракетный обстрел родильного дома, ни Достоевский (что там про «слезинку ребенка»?), ни даже весь репертуар Мариинского театра не может эту культуру оправдать.

...

В том, что происходит сейчас в Украине, русская культура несет ответственность наряду с российским оружием. Потому что именно она поставляет в российские мозги представления о том, что такое хорошо и что такое плохо.

...

Культура — не заповедник, где можно сохранить одежды белыми (хотя многие «хорошие русские» изо всех сил стараются убедить в этом себя и заодно всех остальных). ...

Культура — это статья обвинения.

zn.ua ART russkaja-kultura 

 

Интеллект — это способность видеть паттерны, cознание, cвобода воли

FB Andrew Potapov

Сегодня хочу поделиться саммари одного из самых интересных подкастов за всю историю подкастов. Йоша Бах (когнитивист, исследователь) + Лекс Фиридман. 2 части (в сумме более 6 часов).
Я, наверное, раз 5 пересушивал первую часть и каждый раз находил в ней инсайты, новые грани и оттенки смысла. Вторую часть я пока прошел наполовину и она не уступает первой. Йоша умеет максимально емко и точно использовать слова и метафоры для описания крайне сложных и контр-интуитивных концепций.
🔗 Интеллект
Интеллект — это способность видеть паттерны.
Чем сложнее паттерны мы можем видеть, тем “выше” у нас интеллект.
Чтобы видеть паттерны, нужно уметь строить модели мира.
Мы строим модели нашего дома, поведенческие модели людей вокруг, модели биологических и экономических взаимодействий. В конечном итоге: всей вселенной.
В отличие от других живых существ, модель мира человека включает его самого. В моей модели мира присутствую Я как субъект, все остальные модели выстраиваются относительно этого Я. Когда AI научится делать так же, возможно он обретет некую форму сознания. Но это не точно…

Человек не может думать постоянно

До некоторого времени считалось, что люди в большинстве своем мыслят рационально, здраво. А уж если мы здраво не мыслим – значит виной тому эмоции, и только они мешают жить и мыслить рационально. Однако мы даже не предполагаем, что наш мозг просто изначально запрограммирован на совершение ошибок и принятие неправильных решений.

Спасибо Канеману и его книге «Думай медленно, решай быстро», теперь мы знаем, что мозг наш работает в формате двух систем – системы медленного и быстрого мышления. Он устроен так, чтобы максимально сохранять энергию и при этом получать по максимуму пользы. Когда мы мечтаем, как бы так сделать, чтобы работать поменьше, а получать при этом побольше – это не мы такие плохие, ужасные и меркантильные, это ровно то, что наш организм от нас требует. Мы так устроены. Так что все ОК: мы работаем в режиме энергосбережения.

Наш мозг хранит практически всю когда-либо увиденную и услышанную информацию – каждый листочек каждого дерева, каждый звук в толпе, каждое ощущение – все попадает в некую систему хранения. Конечно, мозг делает все, чтобы мы не сошли с ума, поэтому дает нам возможность забывать всю эту информацию – но при этом хранить ее он не перестает. Никогда. Мы не можем отключить или стереть что-то из памяти по собственному желанию. Каждый раз, когда от нас требуется принять какое-то решение, мы автоматически используем систему быстрого мышления – даже не задумываясь об этом, оно вообще «как-то само».

Wokeism: идеология

оригинал https://ivanov-petrov.livejournal.com/2287616.html

Достойный юзер redstarcreative написал несколько комментариев, где кратко охарактеризовал историю и нынешнее состояние господствующей в свободном мире идеологии. Тема для многих крайне актуальная, а такого краткого и ясного изложения еще поискать. Этот юзер потом сам перевел свои комментарии в небольшой текст и прислал мне личным сообщением. Я предложил ему это разместить в его журнале, но он не стал этого делать. Мне жалко, если пропадет - хорошая же вещь.

Поэтому размещаю эту работу юзера redstarcreative

Идеология wokeism'а или социальной справедливости (СС) еще ждет своего исследователя. Попытаюсь дальше вкратце перечислить основные корни и положения этого интеллектуально-философского активистского течения. 

В IT(и не только)-образовании не работают лекции

 Учить факты — это декларативное знание, а учить, как что-то делать, — процедурное. Это два абсолютно разных процесса. Если вы хотите научить студентов решать какие-либо проблемы, вам необходимо предоставить им возможность делать это на практике».

 Мозгу нужна практика

Наш ум, память, навыки — это все мозг. А мозг — материальный орган, и в нем много банальных физических ограничений. Я помню, как меня ошеломило осознание того, что все знания, которые мы получаем, имеют вполне реальный вес в голове.

«Есть знаменитая история о лондонских таксистах, — рассказывала об этом Ася Казанцева. — Буквально несколько лет назад для того, чтобы стать настоящим таксистом в Лондоне, нужно было сдать экзамен по ориентации в городе без навигатора — то есть знать как минимум две с половиной тысячи улиц, одностороннее движение, дорожные знаки, запреты на остановку, а также уметь выстроить оптимальный маршрут. Ученые сделали [таксистам] томограмму, чтобы посмотреть плотность серого вещества в гиппокампе. Это важная зона мозга, связанная с формированием памяти и пространственным мышлением. Обнаружилось, что если человек не хотел становиться таксистом или хотел, но не стал, то плотность серого вещества в его гиппокампе оставалась прежней. А вот если он хотел стать таксистом, прошел тренинг и действительно овладел новой профессией, то плотность серого вещества увеличилась на треть — это очень много».
...
«Когнитивисты считают, что обучение — это внутренний процесс, в котором задействованы мышление, память, рефлексия, мотивация и метапознание, — пишет в своей работе Мария Джанелли, педагог Американского музея естественной истории и аспирант Городского университета Нью-Йорка. — Информация воспринимается разными органами чувств, обрабатывается оперативной памятью, ресурсы которой ограниченны, а затем поступает в долговременную память, не имеющую ограничений. Долговременная память организует сложный материал в схемы, таким образом сокращая нагрузку на оперативную память и увеличивая ее потенциал. На производительность оперативной памяти могут влиять как сущностные характеристики обрабатываемого материала (его природа), так и внешние условия (способы подачи материала). Если слишком большой объем материала подается так, что не может быть обработан оперативной памятью и перенесен в долговременную, возникает когнитивная перегрузка».

вся статья habr.com

Тени завтрашнего дня, 1935г

“В обществе с обязательным народным образованием, всеобщей и немедленной гласностью событий повседневной жизни и широко проведенным разделением труда средний индивидуум всё реже и реже оказывается в условиях, где от него требуются собственное мышление и самопроявление…”

“Средний житель в странах Запада сегодня информирован обо всём понемногу. Рядом с завтраком на столе у него лежит утренняя газета, и достаточно протянуть руку, чтобы включить радиоприемник. Вечером его ждет синематограф, карточная игра или компания, и это после того, как он целый день, провел в конторе или на заводе, ничему существенному его не научивших…”

“…там, где его воодушевляет искреннее стремление к знанию или красоте, из-за назойливого действующего аппарата культуры ему грозит реальная опасность приобрести свои понятия и суждения извне, в абсолютно готовом виде. Такое пестрое и в то же время поверхностное знание, такой духовный горизонт, слишком широкий для глаз, не вооруженных критической оптикой, должны неминуемо привести к упадку способности суждения”. 

Подробнее

Ожирение — расслаблять и вовлекать

 Статья объемная, и хотя ее тема озвучена в самом заголовке, она о том как мало мы в действительности знаем о человеке, и самое интересное - как редко задаются правильные вопросы

Ожирение — расслаблять и вовлекать

Российские студенты, или отчего качество выпускников низкое

1. Привычка искать готовое

Студентам дается задание прочесть текст. Затем на основе этого текста преподаватель задает вопросы, инициируя дискуссию. Вопросы формулируются таким образом, что на них нельзя ответить, просто повторив какой-то фрагмент текста, скорее, следует сформулировать аргумент, отсылающий к проблемам более общего порядка.
С этим россиянам справиться было очень тяжело. Они привыкли, что ответ содержится в самом тексте, и по привычке искали его там. Не найдя такого ответа, просто молчали.

2. Неумение рассуждать

Как выяснилось, студенты вообще неправильно понимают, что такое аргумент и из каких частей состоит. ...российские студенты неверно понимают сам термин. Они полагали, что "аргумент" = "мнение", то есть, собственное ценностное суждение. На самом же деле аргумент - это сложная, определенным образом упорядоченная ЦЕПОЧКА РАССУЖДЕНИЙ, которая МОЖЕТ выражать суждение (а может и не выражать).
В результате студенты, когда получали задание исследовать материал, просто делились субъективными впечатлениями о прочитанном, о собственных чувствах и мыслях...
Когда же они писали рецензию, то либо просто писали изложение, либо отдавались творческому самовыражению в духе потока сознания, игнорируя любые формальные правила.

3. Страх ошибиться

Российские студенты поднимают руку лишь в том случае, если они уверены в том, что их ответ будет соответствовать ожиданиям профессора. При этом весь процесс похож на социальную игру: студент поднимает руку и дает ответ. Другие студенты пристально смотрят на преподавателя, пытаясь понять, одобряет он этот ответ или нет, и, в зависимости от результата, корректируют свое поведение.

4. Поиск правильного ответа

Россиян никто не учил задавать вопросы, которые могут развивать дискуссию и указывать на противоречия и неясные моменты темы. Интересно, что они и сами, кажется, не считают, что такая дискуссия будет полезна. Подспудно они полагают, что на любой вопрос есть один-единственный правильный ответ, и их задача - найти его.

5. Критика = смерть

Для российских студентов изменить свою точку зрения означает признать свое поражение в кровавом бою. Поэтому они будут защищать свою исходную позицию до конца, любыми возможными способами отстаивая свою правоту.
Им крайне тяжело пересматривать собственные предпосылки. Они выстраивают свои рассуждения на зачастую шатких, заранее необъективных суждениях - лишь потому, что эти суждения им знакомы, или же эти суждения были услышаны ими в первую очередь и чем-то пришлись по душе.
Им свойственно идентифицировать собственную личность с той идеей, которую они приняли. Соответственно, когда эту идею критикуют, студенты воспринимают это как критику их самих - и пытаются защититься любыми способами.

8. Информация неоспорима

Студенты не могут отличить суждение автора текста от суждений, которые он цитирует. По их мнению, если автор цитирует какой-то материал, это означает, что он с ним согласен. Мало того, что это не всегда так, но ведь есть же процесс создания материала: открытие, верификация, развитие идеи, вывод, обсуждения - и в каждой части авторская мысль может претерпевать изменения. Когда студентам объяснили про это, это взорвало им мозг. Они привыкли к одной, "хрестоматийной" подаче материала - когда есть одна-единственная единица информации, она неоспорима и ее следует заучить.

11. Нет своей темы

Фундаментальной проблемой, с которой столкнулись все студенты, оказалась разработка собственной темы. К этому они определенно не привыкли. Преподаватели были открыты для самых различных предложений, но предупреждали студентов, что идеи должны были быть связаны хотя бы с двумя текстами, обсуждавшимися в течение курса. Таким образом предполагалось, что темой будет собственное рассуждение, связанное с прочитанными текстами. Это оказалось одним из труднейших вызовов.

12. Неумение работать с черновиками

Студенты также не привыкли работать над своим эссе, двигаясь от черновика к черновику. И сколько бы преподаватель не предлагал перерабатывать первые черновики, им все равно не удавалось значительно их перестроить. Стоит им достигнуть обозначенного количества слов или страниц, они считают, что работа выполнена. Практически все студенты стремятся написать эссе за один раз (по Людмиле Прима)

Полный текст 

Инфантилизм

без комментариев и оценки

Вас ли не заипало заигрывать с разработчиками?

Не, я все понимаю. Такой рынок. Разработчиков нужно больше, чем их есть. И уже они устраивают собеседования работодателям, а не наоборот. И я дипломатично лавирую между интересами заказчиков и разработчиков. Ибо заказчиков не ипёт. Им нужен результат, с качеством и в срок. И их даже близко не ипёт, что кто-то там почему-то чего-то не сделал. При этом разработчики тоже жгут: NDA мы подписывать не хотим, эта тематика нам не нравится, тут слишком давят, там слишком не понятны перспективы проекта. Сроки, порой, вообще не про них. Съезжают с темы. И у меня уже голова пухнет. Мне отвечать перед заказчиком, а они сваливают и ищи свищи потом.

И мне, честно говоря, поднадоело этим заниматься, сюсюкаться млять. со всеми. Я очень лояльный. Я не выебываюсь, не ору на заказчков в ответ, когда они истерят (хотя иногда очень хочется), многое могу понять с человеческой стороны от подрядчиков. При этом, так или иначе, результат достигается.

Но всему есть предел. Если подрядчик меня подводит или доводит (а довести меня - это надо постараться. Знающие не дадут соврать), то я принимаю решение обратиться к аутсорной конторе. Да, это дороже, да это кот в мешке. Зато без всего этого вот.

И я уверяю вас, очень многие будут выбирать чуть по-дороже, зато без "вот этого вот". Потому что рано или поздно задолбает огребать от собственников за чужие проебы. Они не мои подчиненные, они подрядчики компании и отвечают перед ней - да. Но я отвечаю перед собственником за сроки и качество их работы. А отвечать за то, на что я не могу напрямую влиять - вертел я это. И многие, многие будут думать так. Никому не интересно постоянное получение пизды за чужие огрехи. И люди будут снижать свои риски. Да, работа с компаниями - это отдельный сорт удовольствия, но если выбрать нормальную, то там куда предсказуемее результат.

Более того. Мы не говорим про продажи, мы не говорим про арбитраж трафика. Я не заставляю людей отвечать за непредсказуемый бизнес-результат, конверсию, стоимость лида на входе и вот это все. Мы говорим про дизайн, разработку, написание текстов. Где конечный результат предсказуем и понятен. Всего лишь делать профессионально свою работу и в срок. Все.

Резюме. Да, еще долго будет такая тема, что разработчики будут воротить нос от проектов и выпендриваться. Но в конце концов всех это задолбает. И будет лучше выбрать чуть дороже, зато без вот этого вот

пишет совсем другой

Я спрашиваю знакомого профессора, как ему работается в новой должности заведующего кафедрой одного из ведущих американских университетов. «Всё то же. Меняем детишкам подгузники», — машет он рукой. Под детишками он подразумевает студентов, за хрупкое душевное равновесие которых ему приходится отвечать. Со студентом надо быть улыбчивым и очаровательным, как продавец гербалайфа. Иначе дитятко напишет жалобу, пойдет шум, снизится рейтинг университета — иными словами, упадет уровень продаж.

Моя университетская должность гораздо ниже, однако и мне постоянно приходится «менять детишкам подгузники».

Даже в драгоценные выходные у меня уходит немало времени на переписку со студентами. Лишь один день для иллюстрации. В первом пришедшем письме студент попросил меня повторить, что я сказала ему про его вчерашнюю презентацию: он вообще-то слышал, что я говорила в классе, но как-то забыл. Другая собиралась встретиться со мной и попросила напомнить номер моего офиса, который есть на университетском сайте. Третий попросил переслать ему материал, который также есть на сайте. Четвертая спросила, можно ли уехать домой на полсеместра раньше, не сдавая экзамена, но чтобы оценка при этом была не ниже четверки.
Вместо того чтобы послать всю эту братию подальше и заняться своей непосредственной работой — написанием статьи, сроки которой поджимают, я сажусь и пишу им письма, вежливые, уважительные, информативные.

...Пару лет назад один мой студент решил не явиться на экзамен, а вместо этого поехать отдыхать в Майями. Когда он узнал, что не сдал курс, то страшно возмутился. Его же не предупредили, что на экзамен надо приходить! С тех пор в моем описании курса появился дополнительный пункт «неявка на экзамен без уважительной причины ведет к несдаче предмета».

Как любое учреждение сферы обслуживания, западный университет действует по принципу «клиент всегда прав». В конце семестра студенты пишут отзывы на курс. Получив негативное замечание, преподаватель обязан заполнить еще одну официальную бумагу — как он собирается реформировать курс, чтобы не допустить подобного отзыва в дальнейшем. И неважно, если замечание будет от вечно сонной двоечницы и будет звучать как «ну, курс вообще был ничего, но как-то не очень вставляло». Долг преподавателя — сформулировать четко и конкретно, что он будет делать, чтобы избежать подобной критики.

еще
Отмечу, что система школьного образования в Японии не готовит школьников к самостоятельной студенческой жизни, поэтому в вузы они часто приходят совершенно беспомощными. Вся система среднего образования нацелена на то, чтобы подготовить ребенка к поступлению в вуз, поэтому школьники заняты зубрежкой с утра до позднего вечера. Эта система не предполагает работу с неуспевающими, приводя детей к серьезным стрессам и расстройствам психики, и является одной из причин того, что в Японии очень высок уровень детских самоубийств.
В результате не справившиеся со стрессом перестают посещать школу, их успеваемость падает, и они не только попадают в менее престижные учебные заведения, но и часто оказываются не способными учиться и на занятиях могут разрыдаться от самого простого вопроса. Поэтому преподавателям вузов приходится уделять студентам и организации их учебного процесса гораздо больше времени, особенно на первом курсе.
Одна из моих коллег на каждого студента заводила карточку, после каждого урока она писала ему в карточке комментарии и рисовала солнышко, если все получилось хорошо, или облака, если в этот раз он не очень старался. Карточки я не завожу, но с некоторых пор кроме учебников начала носить еще и плюшевого медведя в сумке на случай непредвиденных слез, поскольку даже одобряюще похлопать по плечу студента я не могу.

работа ученого - это написать как можно больше статей как можно быстрее

...Когда экспоненциальный рост выданных PhD скрестился с остановкой расширения финансирования научного сектора, произошли следующие изменения: во-первых, возникла и начала усиливаться конкуренция ЗА МЕСТО профессора, что было само по себе почти немыслимо в начале 20 века для защитившегося аспиранта. Как это так - защитился, но не получил место? Это как? А вот так. Мест нет.
...Во-вторых, возникла должность так называемого подстока - бесправного и низкооплачиваемого мула-работяги, на которого в сегодняшней науке ложится почти все научное делопроизводство (а та часть, которая не ложится на плечи постдока, ложится на плечи аспиранта). Бесправного потому, что постдоки - это контрактники, контракт ограничен 2-3 годами, и как правило не продляется.
...Постдок как правило не может заключаться более трех раз. То есть у тебя есть ровно три (или даже меньше - иногда только 2) попытки устроиться на должность профессора после окончания PhD. Первый постдок, т.е. первые два года, когда ты работаешь изо всех сил, пытаясь привести свое резюме к виду, которое позволит получить должность профессора, и второй постдок (который тоже надо искать самостоятельно - а это значит полгода вылетевшие на составление резюме, поиск вакансий, интервью и пр.). Если после второго постдока ты не смог устроиться профессором - скорее всего, это вообще никогда не получится. Куда идти после этого? Всем пофиг, куда хочешь. В индустрию тебя, скорее всего, не возьмут, потому что тебе к этому времени уже 35-40, а опыта работы за пределами академии у тебя ровно ноль; а в академии тебя тоже уже никуда не возьмут, потому что до профессора ты не дотянул, а третьи-пятые постдоки не приняты, наймут молодого лучше вместо тебя. Ну то есть можешь пойти таксовать или устроиться техничкой. Добро пожаловать в реальный мир науки, Нео! Поздравляем тебя с твоим PhD и твоей рухнувшей жизнью.
...Сегодняшняя конкуренция в науке в связи с перепроизводством PhD настолько велика, что даже место постдока непросто найти. То есть люди в буквальном смысле готовы работать за еду, подвергаться дискриминации и буллингу, только для того чтобы продолжать работать в науке. Эта ситуация возможна потому, что сегодня очень многие постдоки находят место не в своей стране, а в чужой. Переезд сопровождается стрессом, в чужой стране человек, как правило, очень плохо ориентируется, а если и виза завязана на научного руководителя - созданы все условия для полной психологической и материальной зависимости постдока от босса в лабе. Ведь даже для смены места работы, для следующего постдока потребуется рекомендательное письмо босса, а возможно и личный телефонный разговор с этим боссом... а без рекомендаций сейчас не берут - за твоей спиной еще сотня или две только что защитившися йуных ученых, из которых легче лепить что вздумается.
...Так вот мы подходим в самому главному, что делает сегодняшнюю науку проблемой. С моей точки зрения, такая система, основанная на оценке работы среднего ученого через количество (статей, импакт-фактора, цитируемости, конференций и т.д.) приводит к ситуации, что
успешный ученый = недалекий ученый, не ведущий серьезных исследований
...Эта ситуация создавалась постепенно в течение 20 века, и до сих пор еще работают ученые, которым удалось в свое время удачно вписаться и получить место без таких тяжелых проблем, поэтому все еще существует какая-то осмысленная научная деятельность. Однако если вы внимательно вдумаетесь в цифры, ситуация ухудшается экспоненциально. Это означает, что каждый следующий год в два раза хуже предыдущего.
...Плюс к этому большая часть подаваемых статей еще и низкого качества, так как идет из Китая, Индии и других таких стран, где к качеству статьи предъявляют меньше требований, чем к количеству. В Китае напрямую зарплата ученого зависит от количества выпущенных статей. В этом случае мы приходим к ситуации, что
работа ученого - это написать как можно больше статей как можно быстрее
НЕ научная работа. К науке эта работа уже не имеет никакого отношения.