Приход в сознание

Проблема сознания — самая сложная в науке: ученые не могут понять, откуда оно у нас берется и зачем вообще нужно
...
 технический директор Google Рэй Курцвейл еще в 2006 году опубликовал книгу «Сингулярность рядом: когда люди превзойдут свою биологию», где рассказывал о практических возможностях копирования нашей личности на цифровые носители. А несколько лет назад он даже дату назвал: к 2045 году в мире появится первая цифровая личность — точная копия содержимого мозга, принадлежащего живому человеку, причем копия, способная мыслить и чувствовать. Идею вовсю популяризирует Голливуд — в фантастическом фильме «Превосходство» герой Деппа, убитый террористами, обретает надежное пристанище на новом носителе — внутри Всемирной сети, откуда продолжает любить жену и бороться за светлое будущее для всего мира.  

Все знает современная наука — как лететь с земли до звезд, как поймать лису за хвост, как из камня сделать пар… И даже если чего-то не знает, то непременно узнает когда-нибудь или, по крайней мере, построит десяток достоверных гипотез. Есть, пожалуй, лишь одно по-настоящему белое пятно, стереть которое не помогает даже лавинообразное накопление фактов: все гипотезы остаются крайне сомнительными, а подчас и демагогическими. Это проблема сознания, и пока она не будет решена, говорить о цифровом бессмертии просто смешно.

Профессор Дональд Хоффман против реальности

Представьте себе организм, который способен определять оптимальное для выживания количество ресурса и видит его, скажем в зеленом цвете, а слишком малые и слишком большие количества — в красном. В этом случае органы чувств настроены на приспосабливаемость, игнорируя истину.

В своей повседневной жизни мы привыкли считать, что все, воспринимаемое органами чувств — визуальные образы, звуки, тактильные ощущения, вкус пищи — рисует нам точную картину окружающей действительности. Конечно, если притормозить и задуматься — или столкнуться вдруг с иллюзией восприятия — можно неожиданно осознать, что мы не воспринимаем действительность напрямую, а наш мозг как бы выдает нам свою самую удачную догадку о том, каков мир на самом деле, что-то вроде локальной модели глобальной реальности. Однако мы все же полагаемся на то, что наша модель в достаточной мере точна. Ведь иначе эволюция бы просто отсеяла нас в какой-то момент? Истинная реальность может всегда оставаться за гранью нашего понимания, но с помощью чувств мы можем хотя бы догадываться о том, какова она на самом деле.

Дональд Хоффман, профессор когнитивистики в Калифорнийском университете в Ирвайне, утверждает, что это не так. Последние тридцать лет Хоффман посвятил исследовательской работе над восприятием, мозгом, искусственным интеллектом и эволюционной теорией игр, и его вердикт неутешителен: воспринимаемый нами мир не имеет ничего общего с реальностью. Более того, он утверждает, что великолепная иллюзия в нашей голове — это свойство, заложенное эволюцией и повышающее наши шансы на выживание.

Взгляд Будды

так вот, скептичненько, глядим на эти ваши соображения

...

Мне кажется, Будда смотрит не цинично, скорее - скептически. Тут разница, скепсис - не слишком сильная позиция, но цинизм - это отчаяние, отказ понимать что-либо. Я бы сказал, что скептик вполне может во что-то верить - другое дело, что не перестанет сомневаться, а вот верить с цинизмом - затруднительно.

ivanov-petrov ЖЖ

Потерять сознание

Нейропсихолог Дэвид Вайсман объясняет, как буддизм предвосхитил самые актуальные достижения науки о человеческом мозге.

Неврология утверждает: то, что мы принимаем за целостный разум, — иллюзия, разум наш целостным не является, и едва ли можно говорить о том, что он вообще «существует». Наше ощущение цельности и контроля — лишь фантазия на тему причинно-следственных связей, она легко раскладывается на части (Как показывают научные изыскания, то, что мы называем разумом или «я», — на самом деле нечто настолько переменчивое и неустойчивое, что наш донаучный язык в принципе не способен его осмыслить).

Буддисты говорят примерно то же самое. Они верят в непостоянство и иллюзорность «я», состоящего из постоянно смещающихся частей. Они даже придумали язык, отражающий зазор между верой и восприятием мира. «Я» они обозначают словом «анатта», что переводится как «не-я». Можно ссылаться к собственному «я» сколько угодно, но само слово ловко напоминает о том, что этого «я» как такового не существует.

Если представить себе буддиста, созерцающего собственную душу, тут же поражаешься несоответствию религиозного учения и восприятия мира. Когда он медитирует в храме, то «я» — иллюзия. Когда же он отправляется, скажем, за покупками, то воспринимает себя так же, как все мы: цельным человеком, у которого реальность под контролем и сам он не меняется каждое мгновение. Это становится подозрительным. С чем-то похожим неврологам приходится иметь дело ежедневно

...

«Анатта» — не целостное и неизменное «я». Скорее оно напоминает концерт, нескончаемую смену эмоций, ощущений и мыслей. Наши умы фрагментарны и неустойчивы. Если перемены происходят в оркестре, логичным образом меняется и музыка. Буддизм и неврология согласны в том, что наши ощущения не соответствуют тому, как обстоит дело в действительности. Не существует неизменной, постоянной души, спрятанной в глубине нас. В общем, в главном неврология и буддизм сходятся. Как же так получилось, что буддизм так многое правильно понял? Я выступаю тут как сторонний наблюдатель, но мне кажется, буддизм как раз начал с эмпиризма. Основатели буддизма, возможно, не были знакомы с наукой, но эмпирические данные определенно использовали. Они наблюдали за миром природы, за его постоянным движением, сменой ролей, непостоянством: как садится солнце, как ветер гуляет в поле, как одно насекомое ест другое. Это непостоянство, которое буддисты называют «аничча» (Аничча (от палийского anicca, «бренный»), или анитья (санскр.) — наряду с дуккхой (страданием) и анаттой (анатманом, не-я) — один из трех признаков существования, центрального понятия буддистской мысли. Единственная реальность, не подвергающаяся процессу изменений, — нирвана, достижение которой является истинным завершением аниччи.), является одной из основополагающих доктрин буддизма.

С точки зрения природы этот принцип выглядит уместным и закономерным. Буддисты не применяют его к математическим истинам или моральным устоям, но иногда, что довольно умно, распространяют его на собственные догмы. У буддизма было целое тысячелетие, чтобы разобраться с кажущимися противоречиями, и только тот, кто не знаком с учением, считает его философию странной.

...
Как же так вышло, что доминирующие западные религиозные традиции, постулирующие неизменность и независимость души, так ошиблись? На изменчивость обращал внимание не только буддизм. То же направление мышления встречается и в западной мысли. Еще досократик Гераклит говорил: «Все течет и движется, и ничего не пребывает». Тем не менее в западной традиции это наблюдение развития не получило. Его не позаимствовала ни одна монотеистическая религия, оно не было воспринято как некая основополагающая истина. В итоге, наоборот, победили простые платоновские эйдосы (от палийского anicca, «бренный»).

Мысль едва ли можно назвать монолитной или простой, и все-таки монотеистические религии элементарно промахнулись, когда решили не распространять понятия естественной среды на духовную сферу. И вот выдающиеся богословы и философы снова и снова называли человеческую душу исключительной и неземной по своему происхождению, ошибочно превознося наш вид над остальными. Плоды такого подхода мы пожинаем сегодня.

Противоречия, возникающие у науки с иудейско-христианскими верованиями, практически всегда связаны с ситуациями, когда наука низводит человека с мнимого пьедестала, с центрального места внутри мироздания. Наука продемонстрировала нам, что мы существуем на периферии нашей галактики, которая в свою очередь занимает далеко не самое важное место во Вселенной. Предками нашего биологического вида были обычные приматы, многие из которых, по всей вероятности, обладали мозгом, способным испытывать самые тонкие «человеческие» чувства и совершать самые благородные поступки. Наш собственный мозг производит нечто, что мы называем разумом, который не является душой. Чем дальше, тем больше человеческая исключительность кажется пустой самолюбивой фантазией. Буддизм в своем скромном отказе от подобного тщеславия обнаруживает меньше ложных убеждений и оказывается менее повинен в таком первородном грехе, как гордыня.

Дзонгсар Кхьенце Ринпоче: Запад — Восток, Восток — Запад

Статья из журнала “Dharma Dhrishti, The Dharma Point of view”, © 2009 Mindrolling International.
Перевод с английского А. Ермошиной, Редакторы А. Нариньяни, Д. Звибак

Один мой друг из Нью-Йорка недавно прислал мне по электронной почте статью под названием «Работает ли тибетский буддизм на Западе?». Хоть первой моей реакцией и было желание сказать что-то в защиту, но должен признать, что автор статьи привел весьма несколько весомых доводов. Мне кажется бессмысленным и тщетным добавлять ещё одну точку зрения к этой очевидно бесконечной дискуссии, однако задолго до того, как современная цивилизация стала прославлять свободу слова, Будда, проявляя уважение к разумным доводам, делал особый акцент на том, чтобы мы тщательно исследовали предлагаемый им путь, а не безрассудно следовали ему. Однако нельзя не заметить, что даже в эту, так называемую эпоху технического прогресса, слепая вера не только по-прежнему жива, но и процветает — да так, что люди жертвуют своей жизнью только потому, что какой-то священнослужитель пообещал им место в раю.
...
Годами тибетские ламы завоевывали сердца и умы многих людей на Западе ...(но) Первоначальная очарованность и страстная влюбленность уже подходят к концу; более того, некоторые западные люди начинают отчётливо осознавать, что существует большая разница между буддизмом и тибетской культурой.

С изменением социальных взглядов и отношений (не в последнюю очередь происходящим при активном участии современных средств массовой информации), усиливается и критический взгляд на публичных персон, а также растёт скептицизм по отношению к так называемому духовному пути. Впервые, тибетцы в целом и ламы в частности оказались вынуждены отведать горьковато-сладкий вкус свободного общества. Для некоторых болезненным явилось и осознание того, что за популярность и успех надо «платить». Также, тибетцы с явной неохотой воспринимают тот факт, что их попытки навязать другим собственное видение идеального образа жизни, не приносят особого успеха. Но, как и многие на Востоке, тибетцы до сих пор крепко держатся за все аспекты своей культуры (включая и те, без которых они могли бы прекрасно обойтись), как за единственно верный ответ на все вопросы. И в дополнение ко всему этому, многие мастера настаивают на том, чтобы их западные последователи принимали вместе с буддизмом и весь тибетский культурный багаж. Именно этот «винегрет» из тибетской культуры и буддизма так трудно переварить многим людям на Западе.
...
... тибетцы воздвигли перед западными людьми огромный барьер, созданный из комплекса собственного превосходства в сочетании с тотальным отсутствием «уважения» к западным людям и недостатком адекватного интереса к западному образу мышления. Классическая буддийская аналогия пациента, доктора и предписанного лечения гласит, что для пациентов с различными проблемами, доктора должны использовать разные виды лечения. Тем не менее, если тибетские ламы высмеивают культуру и привычки своих западных учеников, считая их изучение «никчёмным занятием и пустой тратой времени», то, как же тогда выписанное ими лекарство сможет помочь пациенту? Неужели они действительно полагают, что западным людям нужно давать те же самые учения, что и неграмотным тибетским кочевникам? Подобное отсутствие уважения по отношению к западной цивилизации у тибетцев не является каким-то «нововведением»; у них уже давно сложилось твёрдое убеждение в том, что люди Запада — варвары. Даже до 1959 года многим желающим посетить Тибет было отказано во въезде только потому, что они — иностранцы. Некоторые могут обвинять тибетцев в потере страны из-за их гипертрофированной ксенофобии, пренебрежения и отвержения всего иноземного как противного их пониманию «святости и чистоты». Но, даже не смотря на это, многие западные люди оказываются очарованы тибетским гостеприимством, вежливостью и дружелюбием, совсем не подозревая о том, что все это вызвано скорее социальными условностями, нежели искренностью. За большинством таких улыбающихся лиц скрывается подлинный мотив — вы человек с Запада. Некоторые вполне искренние на поверхности улыбки могут быть вызваны тем, что в вас видят потенциального спонсора или надеются на вашу помощь в получении американской грин-карты.
...
Само навешивание тибетцами ярлыка «материалисты» на западных людей довольно-таки смешно, потому что погоня за материальными благами стала одним из высших приоритетов среди тибетцев в целом и некоторых лам в частности. Большие тибетские поселения в Индии соперничают между собой во всём, начиная с состязаний в постройке огромных монастырей и заканчивая приобретением самых последних, престижнейших марок автомобилей. Если бы иные высокие ламы решились вдруг продать свои золотые и серебряные подстаканники, то можно было бы в течение многих дней прокормить сотни голодающих жителей Эфиопии.
...
Образ Гаутамы с чашей для подаяния, скромно бредущего босиком по пыльным улицам Магады, кажется сейчас уже простым мифом из далёкого прошлого. Влияние и доминирование лам в Тибете не только «ослабило» многие светские аспекты тибетской жизни, такие как искусство, музыка и литература, к которым ламы не проявляли особого интереса, но, в некоторых случаях, привело и к деградации самой Дхармы. Если бы не основополагающий нетеистический дух буддизма, то, вполне возможно, правление иных узколобых лам, было бы столь же тираническим, как режим Талибана в Афганистане.

Что или кто перерождается в буддизме? (форум Кураева)

(вопрос буддистам)
От одного буддиста я услышал следующее поучение, передаю своими словами суть: если вы посмотрите внутрь себя, вы не увидите там ничего постоянного. Все процессы и акты (мыслительные, эмоциональные, волевые) обусловлены другими такими же актами либо внешними воздействиями, и не продолжаются сколь угодно долго, а быстро прекращаются, порождая, в свою очередь, подобные. Единого начала у всех этих процессов нет, единого пространства тоже, поскольку невозможно отличить "внешнее" от "внутреннего"... Вывод - называть их "моими" или "душевными" не стОит, это иллюзорные определения, которые имеют смысл лишь пока мы не увидели их непостоянства и обусловленности. Итак: личность есть иллюзия, душа есть иллюзия, ее бессмертие тем более есть иллюзия.
Вопрос - а что ж тогда в буддизме перерождается? И почему это что-то я должен называть "собой"?
Не выходит ли тогда, что честный буддист должен вообще отбросить идею перерождения и согласиться с Лукрецием - да, нет никакой души, элементы мироздания сложились в "меня" и распались, и продолжение их, элементов, существования не имеет никакого отношения к так называемому "мне"? А я умер, "пока жил, пока и был", и "нет у человека преимущества перед скотом"?
И чем тогда буддизм отличается от карианского или ленинского материализма?

"Проявления - это ваш собственный ум"

Лонгчен Рабджам. Сокровищница драгоценных слов и смысла. Цит. по: Тайны Дзогчена /Пер. с тиб. ламы Сонама Дордже. - К.: Ника-Центр, 2005. - С. 147.

В наши дни недалёкие люди говорят: "Проявления - это ваш собственный ум. Проявления - это Дхармакая. Пробуждённость - это ум". Это не отличается от бреда сумасшедшего, который утверждает: "Голова - это задница! Огонь - это вода! Темнота - это свет!" Очевидно, что их неведение гораздо больше этого. Если бы проявления были умом, то последовало бы, что у ума есть цвет и прочее. Последовало бы, что когда вас нет, ваш ум остаётся в том же месте, потому что проявления (продолжают) существовать (после того, как вы ушли). Также следовало бы, что когда родился один человек, то с ним родились все, а когда один человек умер, то и все умерли вместе с ним. Следовало бы, что если десять миллионов людей видят одну и ту же вазу, то поскольку она является чьим-то умом, значит, все обладают одним и тем же умом. Последовало бы, что раз всеведению Будды предстают все явления, то самсара - это пробуждённость просветления. Следовательно, когда существо видит Будду, то Будда - это заблуждение, потому что является умом того существа; и наоборот, то существо является Буддой, так как Будда является умом того существа. Последовало бы, что моментальное движение ума, возникающее тут и там, даёт возможность явлениям возникать где угодно, и так далее, - таких ошибок не перечесть.

Насколько точен перевод первой Благородной Истины (Дуккха арьясачча) на русский?

использованное Буддой в проповеди в Сарнатхе палийское слово дуккха (санскритский аналог дукха) далеко не так однозначно:

«Духкха (санскр. duhkha, пали dukkha - страдание, несчастье, скорбь) - в мировоззренческих текстах Индии фундаментальная характеристика "профанического" существования индивида, не достигшего истинного самопознания. Хотя Д. правомерно интерпретируется как "страдание", его семантический объем онтологически значительно глубже, чем даже самый широкий спектр негативных эмоциональных состояний. Это находит выражение уже в том, что оппозиция Д. - счастье, радость, удовольствие (сукха) рассматривается не в качестве полноценной альтернативы Д., но скорее в виде лишь одного из аспектов Д., которая есть материализация "закона кармы" и необходимое "сопровождение" пребывания индивида в сансаре, и потому освобождение от Д. есть высшая цель человеческого существования (мокша). Вся буддийская доктрина изначально была уже кодифицирована как учение о "четырех благородных истинах" о Д. (чатвари арья-сатьяни): 1) констатация факта ее универсальности, 2) установление ее причины, 3) возможность ее устранения и 4) способ этого устранения.
Источник: "Философский энциклопедический словарь".»

Яшмовый император против Запада

4 августа 1900 года 20-тысячный экспедиционный корпус войск Великобритании, России, Франции, Германии и США двинулся из Тяньцзина на Пекин, чтобы освободить китайскую столицу от мятежной бедноты, называвшей себя «ихэтуанями». Восстание ихэтуаней оставило о себе память не только массовыми расправами над христианами. Оно породило миф о Шаолиньском монастыре.

Счастье недостижимо

То, что остается от нас, когда мы ничего не делаем и ни о чем не думаем, и есть будда. Именно так, с маленькой буквы, потому что это – не имя, а состояние: отсутствие себя.

Труд отречения приводит к пустоте, но в ней, как в зеркале или луже, отражается весь мир, если он, мир, конечно, существует.

Хорошо еще, что над этим – центральным для любой метафизики – вопросом уже некому ломать голову. Уклоняясь от философских проблем, буддизм устраняет не объект, а субъект, попутно защищая нас от страдания. Окружающее становится безопасным, теряя того, на кого оно может обрушиться.

Говорят, что медитация положительно влияет на организм, делая его счастливым. Но цель этого упражнения не в последствиях, а в нем самом: оно позволяет быть и не быть сразу. Безумие этой альтернативы не укладывается в голове – и не надо. Буддизм ведь не обещал сделать нас умнее или, тем паче, лучше. Как зарядка, он лишен интеллектуального и нравственного измерения. Не ставя перед собой высоких целей, он и нас освобождает от них. Достаточно того, что, избавляя от тоски по прошлому и страха перед будущим, буддизм дает хоть по воскресеньям передышку от выматывающей погони за тем, чего уже и еще нет.

Далай Лама XIV: "Буддизм и свобода Тибета слишком тесно связаны между собой"

– Я не думаю, что Польша приобрела независимость только благодаря гибели ее граждан! Полагаю, были также и другие причины. Если бы Страна Советов существовала до сих пор, то она бы по-прежнему продолжала оказывать давление на Польшу. Определяющими факторами явились не только жизни поляков, боровшихся за свободу, но во многом падение Берлинской Стены и развал Советского Союза. С точки зрения буддизма или если смотреть на мир реалистично, то все взаимосвязано, взаимозависимо. Так что сложно делать какие-либо заключения...
...
(энергично и решительно):
– Буддизм и свобода Тибета слишком тесно связаны между собой. Если Тибет не будет свободным, то и тибетский буддизм вряд ли сможет существовать.

Карма (Тханиссаро Бхиккху)

В глазах большинства американцев карма – это судьба, притом злая судьба, непостижимая, неизменяемая сила, берущая начало в прошлом, за которую мы каким-то образом отчасти ответственны, и с которой бессильны бороться.
...
Такое ошибочное восприятие проистекает из того факта, что буддийская концепция кармы пришла на Запад одновременно с небуддийскими концепциями, и таким образом оказалась вместе с частью их смыслового багажа.
...
Для ранних буддистов карма была нелинейной и сложной. Другие индийские школы верили, что карма работает по простой прямой траектории, когда поступки в прошлом воздействуют на настоящее, а поступки в настоящем воздействуют на будущее. В результате они видели очень мало простора для свободы воли. Буддисты, однако, считали, что карма работает по принципу многочисленных обратных связей, когда настоящий момент формируется и прошлыми и настоящими поступками, а поступки в настоящем формируют не только будущее, но также и настоящее. Более того, поступки в настоящем не обязательно определены поступками в прошлом. Другими словами, свобода воли есть, хотя ее диапазон отчасти определяется прошлым. Природу этой свободы символизирует образ, используемый ранними буддистами: водный поток. Иногда поток из прошлого столь силен, что сделать можно немногое, разве что держаться твердо, но также бывают и времена, когда поток достаточно слаб, чтобы развернуться практически в любом направлении.

Таким образом, вместо поощрения покорного бессилия, раннебуддийское представление о карме фокусировалось на высвобождении скрытых возможностей того, что происходит в уме каждый момент. Кто ты, откуда ты пришел, – это вовсе не так важно, как мотивы того, что делает ум в настоящий момент. И хотя прошлое может прояснить возникновение несправедливостей, которые мы видим в жизни, степень нашей человечности определяется не тем раскладом, который нам достался, поскольку он может измениться в любой момент. Мы оцениваемся в соответствие с тем, насколько хорошо мы распоряжаемся тем раскладом, который имеем. Если вы страдаете, попытайтесь не поддаваться неумелым умственным привычкам, которые будут поддерживать именно это действие обратной кармической связи. Если вы видите, что другие люди страдают, и вы в состоянии им помочь, сосредоточьтесь не на их кармическом прошлом, а на вашей кармической благоприятной возможности помочь в настоящем. Ведь когда-нибудь вы и сами можете оказаться в таком же затруднительном положении, что и они сейчас, так что это шанс поступать так, как бы вы хотели чтобы поступали они по отношению к вам, когда наступит такой день.