Изучение феномена религии научными методами началось недавно, но некоторые интересные результаты уже получены. Многие особенности человеческого мышления, развившиеся в ходе эволюции для других целей, сделали людей чрезвычайно восприимчивыми к религиозным идеям независимо от их рациональности и полезности. В некоторых ситуациях религиозность может выступать в качестве полезной адаптации, способствуя сплоченности группы. Сложные обряды и системы ограничений могут играть роль трудно подделываемых сигналов лояльности и готовности к кооперации.
...
О влиянии религии на поступки ... показателен следующий эксперимент. Испытуемых спрашивали, согласятся ли они организовать сбор средств на лечение ребенка из бедной семьи. Половине участников сказали, что в случае согласия им действительно придется это делать. Второй половине сообщили, что даже если они согласятся, вероятность того, что их действительно попросят организовать сбор денег, невелика. Таким образом, люди из второй группы имели возможность без лишних затрат продемонстрировать Богу, себе и окружающим свои высокие моральные качества. В этом опыте положительная корреляция между религиозностью и «добротой» (просоциальностью) обнаружилась только во второй группе испытуемых. Получается, что религиозность склоняет людей скорее к альтруистической показухе, чем к настоящему альтруизму.
Во многих других экспериментах также было показано, что религиозные люди ведут себя более просоциально, чем неверующие, только в том случае, если за их поведением кто-то наблюдает. В анонимных экспериментах уровень альтруизма не зависел от религиозности.
суббота, 12 декабря 2009 г.
Чувство справедливости основано на эмоциях, а не на рассудке
Американские нейробиологи обнаружили, что в ходе размышления над моральными дилеммами, требующими выбора между «более справедливым» и «более эффективным» решением, у людей избирательно возбуждаются три небольших участка мозга, связанных не с рассудочно-логической деятельностью, а с эмоциями. Это подтверждает точку зрения философов — «моральных сентименталистов», полагающих, что чувство справедливости основано на эмоциях в большей степени, чем на рассудке.
Философ Дэвид Юм (1711–1776), один из классиков «морального сентиментализма», полагал, что роль рассудка в решении моральных дилемм ограничена и что чувство справедливости уходит корнями в эмоциональную сферу.
Философ Дэвид Юм (1711–1776), один из классиков «морального сентиментализма», полагал, что роль рассудка в решении моральных дилемм ограничена и что чувство справедливости уходит корнями в эмоциональную сферу.
вторник, 8 декабря 2009 г.
De Juventa
Старым пердуном я себя ощутил лет в тридцать пять. Именно тогда, по памяти, меня начала раздражать молодая публика априорно, то есть ещё до того, как демонстрировала какую-нибудь глупость. Априорность, впрочем, мало что значила: какой бы поступок молодая публика ни совершала, он однозначно получал от меня если не вердикт неодобрения, то по меньшей мере ироническую улыбку.
Самое, однако, неприятное в старом пердунстве - его иррациональность. Негативная оценка молодежи налицо, а толковое обоснование её ускользает. То есть я чувствую, что мне всё не нравится, а почему не нравится - сформулировать не могу.
...
... мне внезапно открылась великая истина: я вдруг понял, почему я не люблю молодое поколение!
Не люблю вот за это вот самое: за неадекватную самоуверенность в теории и полнейшую импотенцию на практике!
...
В этом, собственно, и заключена загадка старого пердунства: единственное, что прибывает с годами, - это опыт. Все остальное истощается - начиная с памяти и заканчивая половой потенцией. В молодости же есть всё, чего нет в старости, кроме одного - опыта. Без опыта же, увы и ах, никакие практические дела не получаются, ничего по жизни не срастается, а конфуз становится логичным продолжением неадекватной самоуверенности, подкреплённой лишь теоретическими знаниями.
Самое, однако, неприятное в старом пердунстве - его иррациональность. Негативная оценка молодежи налицо, а толковое обоснование её ускользает. То есть я чувствую, что мне всё не нравится, а почему не нравится - сформулировать не могу.
...
... мне внезапно открылась великая истина: я вдруг понял, почему я не люблю молодое поколение!
Не люблю вот за это вот самое: за неадекватную самоуверенность в теории и полнейшую импотенцию на практике!
...
В этом, собственно, и заключена загадка старого пердунства: единственное, что прибывает с годами, - это опыт. Все остальное истощается - начиная с памяти и заканчивая половой потенцией. В молодости же есть всё, чего нет в старости, кроме одного - опыта. Без опыта же, увы и ах, никакие практические дела не получаются, ничего по жизни не срастается, а конфуз становится логичным продолжением неадекватной самоуверенности, подкреплённой лишь теоретическими знаниями.
понедельник, 7 декабря 2009 г.
Операционные системы – кризис прагматизма
В интервью с Эндрю Бинстоком (InformIT) менее года назад Дональд Кнут более чем резко высказался о факторе, который считается сегодня одним из главных мотивов, побуждающих искать новые архитектурные решения на уровне операционных систем (перевод не дословный, но полностью сохраняющий смысл): «...Мне кажется, что в большей или меньшей степени, но у разработчиков аппаратных средств иссякли идеи и они пытаются переложить ответственность за сохранение в будущем действенности закона Мура на плечи программистов, причем делают это с помощью разработки машин, которые демонстрируют прирост производительности всего на нескольких ключевых тестах!.. Продолжу свою мысль – за последние 50 лет я написал более тысячи программ, и многие из них были весьма солидного размера. Сейчас не могу сказать, что хотя бы пять из них можно усовершенствовать за счет мультипроцессорности или многоядерности».
...
самое интересное в законе Амдала – зависимость максимального прироста производительности для задач с некоторым известным значением нераспараллеливаемой части вычислительного процесса от увеличения числа процессоров. Например, для задачи, всего 40% кода которой (α = 0,4) не допускает распараллеливания, картина выглядит, мягко говоря, не многообещающей
Как видно из этого графика, для увеличения прироста производительности при решении такой задачи всего в два раза в идеале требуется восемь вычислителей. И дальнейшее повышение их количества совершенно бессмысленно – просто невероятно, что расходы на реализацию, эксплуатацию и программирование 256-процессорной машины будут компенсироваться достигнутым 1,25-кратным приростом производительности. Который в реальности из-за технологических и архитектурных ограничений, естественно, никогда не будет достигнут.
«Лобовые» методы повышения быстродействия фактически исчерпаны. А поэтому нет-нет, да и вновь вспоминают об асинхронных принципах работы. Считается, что уж они-то в общем случае должно быть быстрее. Но почему, несмотря на давнюю свою известность и наличие практических решений и теории, асинхронные схемы так и не получили широкого распространения, остановившись в своем развитии по сути на экспериментальном уровне?
Почему асинхронные системы не могут быть быстрее синхронных, а их программирование намного сложнее
...
самое интересное в законе Амдала – зависимость максимального прироста производительности для задач с некоторым известным значением нераспараллеливаемой части вычислительного процесса от увеличения числа процессоров. Например, для задачи, всего 40% кода которой (α = 0,4) не допускает распараллеливания, картина выглядит, мягко говоря, не многообещающей
Как видно из этого графика, для увеличения прироста производительности при решении такой задачи всего в два раза в идеале требуется восемь вычислителей. И дальнейшее повышение их количества совершенно бессмысленно – просто невероятно, что расходы на реализацию, эксплуатацию и программирование 256-процессорной машины будут компенсироваться достигнутым 1,25-кратным приростом производительности. Который в реальности из-за технологических и архитектурных ограничений, естественно, никогда не будет достигнут.
«Лобовые» методы повышения быстродействия фактически исчерпаны. А поэтому нет-нет, да и вновь вспоминают об асинхронных принципах работы. Считается, что уж они-то в общем случае должно быть быстрее. Но почему, несмотря на давнюю свою известность и наличие практических решений и теории, асинхронные схемы так и не получили широкого распространения, остановившись в своем развитии по сути на экспериментальном уровне?
Почему асинхронные системы не могут быть быстрее синхронных, а их программирование намного сложнее
Рынок отверг Linux на десктопе. Смиритесь с этим
Несмотря на постоянные доказательства того, что десктопы Linux никуда не двигались, журналисты, аналитики и энтузиасты Linux постоянно предсказывали, что Linux был на грани прорыва на десктопах. В конце каждого года, какой-нибудь журналист или издание прогнозировали, что следующий год станет “Годом Linux-десктопа”. Вот небольшой набор таких предсказаний о Linux:
2009: Год революции Linux (FastCompany)
2009: Может ли Ubuntu Linux стать убийцей Windows? (TechTarget)
2008: Год Linux на десктопе (ZDNet)
2008 год — год Linux на десктопе? (Linux Magazine)
2007: Forrester называет десктопный Linux существенной угрозой Windows (eWEEK)
2006: Год десктопного Linux? (GCN)
2005 станет годом Linux-десктопов (Express Computer)
2004: Год, когда Linux либо вырастет, либо взлетит (eWEEK)
Линус Торвалдс говорит, что 2004 год — это год десктопного Linux (Slashdot)
целиком
Как бы это ни было прискорбно - свободное программное обеспечение вообще и Linux в частности постепенно превращаются в посмешище. Даже тем людям, которые, как и я, искренне желают СПО всяческих побед и по мере сил продвигают Linux, все труднее воспринимать всерьез любые разговоры про всеобщую победу Linux во всем мире. Даже если вы всего несколько лет варитесь в мире СПО, то таких разговоров - в разной степени серьезных - вам пришлось выслушать уже много, а стрелка глобального линуксометра все еще дрожит где-то в районе нуля. И что дальше?
Linux: надо перестать надеяться
Evgenic
...В результате стало ясно, что линукс - ДОРОГО, не эффективно...
В общих чертах так. Винда добавляла в стоимость проекта где-то 2тысчи(примерно, ща пусть 4)руб, а общая стоимость проги(системы) от 100тысч(самый микробюджет)руб, тут стоимость лицензии не играет роли. Но для того чотб затачивать и делать под линух требовалось время, которое заказчик не хотел оплачивать, потом копеечное оборудование хреново в линухе работает, но дорогое оборудование покупать никто не хочет. А если дорогое, примеру весы стоят пару штук зелени и кто будет икономить при этотм на оси, особенно если есть вероятность что эти весы под линухом могут превратиться в интерьер. Гадские китайские и прочие буржуйские разработчики железа не хотят писать дрова под линух, а гендиректор не хочет тратить время на изучение и исследование поведения оборудования под разными осями и ему надо иметь большой ассортимент для продажи. Для кроссплатформенности юзаем яву, до этого ваще яву не пользовали. Два года ушло на разработку, доводку, сделали проги. Кросплатформенности НЕТ. С явой все в порядке, результат не выходит. Некоторых вещей под линукс мы так и не смогли запустить, наверное можно, но что, еще несколько месяцев с бубном скакать!? Теперь их продать не могут, продается дешовое виндовое старое. Теперь "линия партии" сменилась на "в жопу линух, приоритет по стольку по скольку", но коль яву освоили давайте на ее платформе делать. Если оборудование не держит, то вроде как есть соблазн все таки юзать линь, но тут все упирается в заказчиков, у них старая винда(2000, хр), тут ява выручает нас(реально кроссплатформенность среди версий винды), эта винда устраивает клиентов и по цене(стоит давно, есть не просит, вмешательств не требует). Искать никс-админа для многих не разрешимая задача, да и админа вообще, винда тут облегчает задачу, следовательно обслуживание дешевле и быстрее.
Есть один заказчик, который живет на лине, задрал доработками, запарил вопросами. поддержка его уже без разбирательств на прогеров переключает. Ну и кому нужен этот геморой!?
JavaTalks -> Курилка
«СПО бесплатно только если ваше время ничего не стоит»
А мое время как раз кое-чего стоит.
Эти примеры явно указывают на экономическую несостоятельность всего движения. Назвав ПО с закрытым кодом аморальным, Ричард Столлман предлагает в качестве источника средств для разработчиков СПО использовать добровольные пожертвования (по сути, заниматься попрошайничеством) и продавать футболки. И это было бы даже смешно, если бы на это не велось так много людей. В революционном смысле, «сестрой» Столлмана по разуму можно назвать Марию Антуанетту.
История Red Hat вводит людей в заблуждение
Активисты СПО утверждают, что можно делать деньги и на СПО, продавая поддержку к нему, и приводят в качестве примера коммерчески успешную компанию Red Hat.
На протяжении многих лет, человека, работающего с Linux, нужно было буквально вести за руку по системе, поскольку её дизайн и реализация были настолько убоги, что без этого (или хотя бы без колоссальных временных затрат на обучение) добиться какого-то результата обычному юзеру было не под силу. Даже Торвальдс когда-то критиковал первые дистрибутивы Red Hat за то, что они бесполезны и совершенно непригодны для распространения. Во времена доткомов, компании Red Hat удалось легко капитализировать свои идеи и пройти путь от тотальной посредственности к достижению прочной позиции на рынке.
Но и сейчас видно, что Red Hat популярна лишь среди системных администраторов. Ее доля на рынке настольных ОС крайне мала. И это во многом результат того, что дизайнеры Linux все еще не поняли, что люди предпочли бы заниматься своими делами, решать свои задачи, а не заниматься «пересборкой ядра». Именно поэтому, сложный, требовательный, а иногда и чересчур своебразный Linux как раз и имеет место на рынке серверных систем. Вы можете продать свои услуги людям только в том случае, если вы производите что-то слишком сложное и они не смогут справиться с эти сами. И люди платят вам, чтобы сэкономить время и избежать ненужных трудностей.
Но если вы сделаете ПО удобным, интуитивно понятным и хорошо документированным, то предлагать его как СПО с коммерческой точки зрения бессмысленно, так как у него не будет никакой рыночной ценности. Рыночная ценность – в продукте, а не в ваших услугах. Ирония в том, что такие характеристики как «удобное, интуитивно понятное и хорошо документированное» в точности отражают парадигму того, каким и должно быть ПО. С таким ПО пользователи могут разобраться сами, и тогда вам уже не удастся состричь с них денег за консультации и поддержку. Таким образом, сама идея СПО стимулирует создание полуфабрикатов, которыми из-за бесплатности заменяют хорошее, качественно ПО, и с которыми потом люди толком не смогут работать без вашей помощи (не бесплатной, конечно!). Хорошее, качественное ПО не глючит, не требует постоянных консультаций и хорошо документировано. Следовательно, система СПО хорошо работает для плохого, некачественного ПО.
Проблемы открытого кода
Scale is based on the average worldwide traffic of linux in all years.
2009: Год революции Linux (FastCompany)
2009: Может ли Ubuntu Linux стать убийцей Windows? (TechTarget)
2008: Год Linux на десктопе (ZDNet)
2008 год — год Linux на десктопе? (Linux Magazine)
2007: Forrester называет десктопный Linux существенной угрозой Windows (eWEEK)
2006: Год десктопного Linux? (GCN)
2005 станет годом Linux-десктопов (Express Computer)
2004: Год, когда Linux либо вырастет, либо взлетит (eWEEK)
Линус Торвалдс говорит, что 2004 год — это год десктопного Linux (Slashdot)
целиком
Как бы это ни было прискорбно - свободное программное обеспечение вообще и Linux в частности постепенно превращаются в посмешище. Даже тем людям, которые, как и я, искренне желают СПО всяческих побед и по мере сил продвигают Linux, все труднее воспринимать всерьез любые разговоры про всеобщую победу Linux во всем мире. Даже если вы всего несколько лет варитесь в мире СПО, то таких разговоров - в разной степени серьезных - вам пришлось выслушать уже много, а стрелка глобального линуксометра все еще дрожит где-то в районе нуля. И что дальше?
Linux: надо перестать надеяться
Evgenic
...В результате стало ясно, что линукс - ДОРОГО, не эффективно...
В общих чертах так. Винда добавляла в стоимость проекта где-то 2тысчи(примерно, ща пусть 4)руб, а общая стоимость проги(системы) от 100тысч(самый микробюджет)руб, тут стоимость лицензии не играет роли. Но для того чотб затачивать и делать под линух требовалось время, которое заказчик не хотел оплачивать, потом копеечное оборудование хреново в линухе работает, но дорогое оборудование покупать никто не хочет. А если дорогое, примеру весы стоят пару штук зелени и кто будет икономить при этотм на оси, особенно если есть вероятность что эти весы под линухом могут превратиться в интерьер. Гадские китайские и прочие буржуйские разработчики железа не хотят писать дрова под линух, а гендиректор не хочет тратить время на изучение и исследование поведения оборудования под разными осями и ему надо иметь большой ассортимент для продажи. Для кроссплатформенности юзаем яву, до этого ваще яву не пользовали. Два года ушло на разработку, доводку, сделали проги. Кросплатформенности НЕТ. С явой все в порядке, результат не выходит. Некоторых вещей под линукс мы так и не смогли запустить, наверное можно, но что, еще несколько месяцев с бубном скакать!? Теперь их продать не могут, продается дешовое виндовое старое. Теперь "линия партии" сменилась на "в жопу линух, приоритет по стольку по скольку", но коль яву освоили давайте на ее платформе делать. Если оборудование не держит, то вроде как есть соблазн все таки юзать линь, но тут все упирается в заказчиков, у них старая винда(2000, хр), тут ява выручает нас(реально кроссплатформенность среди версий винды), эта винда устраивает клиентов и по цене(стоит давно, есть не просит, вмешательств не требует). Искать никс-админа для многих не разрешимая задача, да и админа вообще, винда тут облегчает задачу, следовательно обслуживание дешевле и быстрее.
Есть один заказчик, который живет на лине, задрал доработками, запарил вопросами. поддержка его уже без разбирательств на прогеров переключает. Ну и кому нужен этот геморой!?
JavaTalks -> Курилка
«СПО бесплатно только если ваше время ничего не стоит»
А мое время как раз кое-чего стоит.
Эти примеры явно указывают на экономическую несостоятельность всего движения. Назвав ПО с закрытым кодом аморальным, Ричард Столлман предлагает в качестве источника средств для разработчиков СПО использовать добровольные пожертвования (по сути, заниматься попрошайничеством) и продавать футболки. И это было бы даже смешно, если бы на это не велось так много людей. В революционном смысле, «сестрой» Столлмана по разуму можно назвать Марию Антуанетту.
История Red Hat вводит людей в заблуждение
Активисты СПО утверждают, что можно делать деньги и на СПО, продавая поддержку к нему, и приводят в качестве примера коммерчески успешную компанию Red Hat.
На протяжении многих лет, человека, работающего с Linux, нужно было буквально вести за руку по системе, поскольку её дизайн и реализация были настолько убоги, что без этого (или хотя бы без колоссальных временных затрат на обучение) добиться какого-то результата обычному юзеру было не под силу. Даже Торвальдс когда-то критиковал первые дистрибутивы Red Hat за то, что они бесполезны и совершенно непригодны для распространения. Во времена доткомов, компании Red Hat удалось легко капитализировать свои идеи и пройти путь от тотальной посредственности к достижению прочной позиции на рынке.
Но и сейчас видно, что Red Hat популярна лишь среди системных администраторов. Ее доля на рынке настольных ОС крайне мала. И это во многом результат того, что дизайнеры Linux все еще не поняли, что люди предпочли бы заниматься своими делами, решать свои задачи, а не заниматься «пересборкой ядра». Именно поэтому, сложный, требовательный, а иногда и чересчур своебразный Linux как раз и имеет место на рынке серверных систем. Вы можете продать свои услуги людям только в том случае, если вы производите что-то слишком сложное и они не смогут справиться с эти сами. И люди платят вам, чтобы сэкономить время и избежать ненужных трудностей.
Но если вы сделаете ПО удобным, интуитивно понятным и хорошо документированным, то предлагать его как СПО с коммерческой точки зрения бессмысленно, так как у него не будет никакой рыночной ценности. Рыночная ценность – в продукте, а не в ваших услугах. Ирония в том, что такие характеристики как «удобное, интуитивно понятное и хорошо документированное» в точности отражают парадигму того, каким и должно быть ПО. С таким ПО пользователи могут разобраться сами, и тогда вам уже не удастся состричь с них денег за консультации и поддержку. Таким образом, сама идея СПО стимулирует создание полуфабрикатов, которыми из-за бесплатности заменяют хорошее, качественно ПО, и с которыми потом люди толком не смогут работать без вашей помощи (не бесплатной, конечно!). Хорошее, качественное ПО не глючит, не требует постоянных консультаций и хорошо документировано. Следовательно, система СПО хорошо работает для плохого, некачественного ПО.
Проблемы открытого кода
Scale is based on the average worldwide traffic of linux in all years.
Интеллектуалы, эрудиты и идиоты
Шапиро Максим: Практически каждый человек имеет свое представление о том, что такое человеческий ум и что такое человеческая глупость. Представления эти зачастую, увы, расплывчаты, что впрочем, неудивительно, так как и человеческий ум и человеческая глупость весьма многогранны и многолики. Со своей стороны хотел бы предложить читателю свою классификацию умных и глупых людей, которая достаточно условна ...
вторник, 1 декабря 2009 г.
Россия – «витязь на распутье»
российский народ находится на стадии чуть ли не формирования нации…
Возможно, это отчасти верно, но вот пресловутый поиск идентичности – это, пожалуй, факт. Такое ощущение, что наша время – это для России период «Обретения смыслов», которое, как мне кажется, может, закончиться не только и не столько этим «Обретением», сколько неким летальным исходом
...
Кто сказал, а главное, доказал, что россияне должны хорошо жить? Возможно, прав Чаадаев, и наше предназначение – дать миру некий страшный урок, как нельзя делать, и по какой дороге нельзя ходить?
Россия на протяжении последних веков все время пытается осуществлять так называемое «догоняющее развитие», этот процесс растянулся на столетия, а в ходе столь долгого забега можно и надорваться. Все время «хотят, как лучше, а получается, как всегда» – дерьмо какое-то получается, хотя и в навозе, как известно, попадаются жемчужины.
Возможно, это отчасти верно, но вот пресловутый поиск идентичности – это, пожалуй, факт. Такое ощущение, что наша время – это для России период «Обретения смыслов», которое, как мне кажется, может, закончиться не только и не столько этим «Обретением», сколько неким летальным исходом
...
Кто сказал, а главное, доказал, что россияне должны хорошо жить? Возможно, прав Чаадаев, и наше предназначение – дать миру некий страшный урок, как нельзя делать, и по какой дороге нельзя ходить?
Россия на протяжении последних веков все время пытается осуществлять так называемое «догоняющее развитие», этот процесс растянулся на столетия, а в ходе столь долгого забега можно и надорваться. Все время «хотят, как лучше, а получается, как всегда» – дерьмо какое-то получается, хотя и в навозе, как известно, попадаются жемчужины.
пятница, 20 ноября 2009 г.
вторник, 17 ноября 2009 г.
Обман запоминается лучше, чем честные поступки
... факты, порочащие репутацию известных нам личностей, запоминаются существенно лучше, чем сведения о хороших или нейтральных поступках.
... имена обманщиков, честных людей и людей с неизвестной репутацией запоминались испытуемыми с одинаковой эффективностью. Однако сведения о моральном облике обманщиков запоминались гораздо лучше, чем аналогичные сведения о честных и «нейтральных» личностях. Таким образом, мы не склонны избирательно запоминать обманщиков, но если уж так получилось, что мы запомнили данного человека, то факты, порочащие его репутацию, будут запоминаться с особой тщательностью.
(не отсюда ли спрос на черный пиар, который и реализуют СМИ, особенно о политиках
"Кто людям помогает
тот тратит время зря
Хорошими делами
прославиться нельзя")
... имена обманщиков, честных людей и людей с неизвестной репутацией запоминались испытуемыми с одинаковой эффективностью. Однако сведения о моральном облике обманщиков запоминались гораздо лучше, чем аналогичные сведения о честных и «нейтральных» личностях. Таким образом, мы не склонны избирательно запоминать обманщиков, но если уж так получилось, что мы запомнили данного человека, то факты, порочащие его репутацию, будут запоминаться с особой тщательностью.
(не отсюда ли спрос на черный пиар, который и реализуют СМИ, особенно о политиках
"Кто людям помогает
тот тратит время зря
Хорошими делами
прославиться нельзя")
понедельник, 16 ноября 2009 г.
GET A LIFE!
Почему подавляющее большинство соотечественников постоянно рассуждает геополитически? А потому что у большинства наших соотечественников НЕТ ЖИЗНИ! НЕТ И - самое страшное! - НИКОГДА И НЕ БЫЛО! Не было жизни ни 300 лет назад, не было ни 200, ни 100. Не было ни при царе Николае Втором, не было ни при Сталине, ни при Брежневе, тем более не было при Ельцине и нет её при ВВП-Медведеве! Вы только вдумайтесь в этот кошмар: "В России не было никогда жизни ни при какой власти, ни при каком режиме!". Если, конечно, под жизнью понимать не РАКЕТЫ, БОРОЗДЯЩИЕ СЦЕНЫ БОЛЬШОГО ТЕАТРА и не АТОМНЫЕ БОМБЫ, которых все, типа, должны бояться, а ПРОСТУЮ НОРМАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ ПРОСТОГО ЧЕЛОВЕКА, НАПОЛНЕННУЮ ПРОСТЫМИ УДОВОЛЬСТВИЯМИ И ЭЛЕМЕНТАРНЫМ ДОСТАТКОМ! Не было никогда не оскорбляющих человеческое достоинство зарплат и пенсий, не было никогда достойного медицинского обслуживания, не было образования, очищенного от гнуси идеологии (а когда оно таковым было - при царе-батюшке - то доступно было 5 % населения), не было свободы от проклятой власти, от проклятых чиновников, не было внутренней гордости и веры в собственные права и возможность эти права отстоять.
А что было? А было только "От сумы да тюрьмы не зарекайся" да ГОРДОСТЬ ЗА ВЕЛИЧИЕ СТРАНЫ И ЕЁ АБСТРАКТНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ, которые никаким боком не отражались на благосостоянии простого человека. Провели индустриализацию, настрочили тракторов на деньги, вырученные за проданные через Хаммера сокровища Эрмитажа - отобрали паспорта у крестьян (вернув по сути рабство). Заключили выгодное политическое соглашение, поделив втихаря Восточную Европу - распихали по лагерям половину комсостава. Построили "Катюшу" и выиграли войну - потеряли 20 миллионов живых простых людей. Украли удачно атомную бомбу с помощью Розенбергов - застращали обывателей до такой степени, что все даже на собственных кухнях перешли на шопот. Добились за счет высоких цен на нефть колоссального роста ВВП - на 70-ом году Советской Власти довели зарплату учителей и врачей до 120 рублей. Убогая пенсия, убогая медицина, убогая колбаса из-под прилавка, убожество обмена книг на мукулатуру, убожество материальных вожделений (пара джинсов Levi's!!! Ооооо! Часы Seiko!!! Оооо! "Девятка" мокрый асфальт!!! Оооо!)
А что было? А было только "От сумы да тюрьмы не зарекайся" да ГОРДОСТЬ ЗА ВЕЛИЧИЕ СТРАНЫ И ЕЁ АБСТРАКТНЫЕ ДОСТИЖЕНИЯ, которые никаким боком не отражались на благосостоянии простого человека. Провели индустриализацию, настрочили тракторов на деньги, вырученные за проданные через Хаммера сокровища Эрмитажа - отобрали паспорта у крестьян (вернув по сути рабство). Заключили выгодное политическое соглашение, поделив втихаря Восточную Европу - распихали по лагерям половину комсостава. Построили "Катюшу" и выиграли войну - потеряли 20 миллионов живых простых людей. Украли удачно атомную бомбу с помощью Розенбергов - застращали обывателей до такой степени, что все даже на собственных кухнях перешли на шопот. Добились за счет высоких цен на нефть колоссального роста ВВП - на 70-ом году Советской Власти довели зарплату учителей и врачей до 120 рублей. Убогая пенсия, убогая медицина, убогая колбаса из-под прилавка, убожество обмена книг на мукулатуру, убожество материальных вожделений (пара джинсов Levi's!!! Ооооо! Часы Seiko!!! Оооо! "Девятка" мокрый асфальт!!! Оооо!)
вторник, 10 ноября 2009 г.
Мысли о науке, религии и современной культуре
Чем занималась религия по отношению к науке последние столетия? Она занималась приспособлением к ней. И чего только в этой связи ни придумывали – что шесть дней творения – это, «на самом-то деле», миллионы лет и т. д. Всё это выдумывание похоже на детский сад, – словно определённая часть общества настолько не хочет расставаться со своим детством и с детским мифами, что она готова заглотить любую идею, самую дешёвую, лишь бы она подтверждала, что наука не опровергает эти мифы. Людям очень хочется жить под колпаком – в тепле, уюте и безответственности. С каким болезненным выражением лица они смотрят на каждую новую научную концепцию, которая может поколебать их мир.
Современная наука относится к этим детским страхам снисходительно.
Наука – это взрослое знание. Почему сегодня наука не так популярна, как раньше? Почему люди всё больше доверяют ненаучным сферам культуры? Да потому что современный человек всё стремительнее превращается в ребёнка. Ему нужно детское, мифологизированное знание. Детство связано с каким-то внутренним, интуитивным отношением к миру, с конкретно-чувственными объектами. Человек-ребёнок хочет, чтобы его окружал тёплый, знакомый мир своих предметов и людей. Он не смотрит на свою жизнь извне. Такому детскому отношению к миру соответствуют мифология и религия. Однако за искусственное детство человек должен платить немалую сумму – он должен безоглядно верить в те мифы, которые ему предлагают. Кроме этого, – подчиняться тем людям, которые оперируют мифами.
...
Современный человек абсолютно другой – расслабленный, не обладающий минимумом духовной дисциплины, зачастую не могущий довести до конца ни одного дела (если оно не касается денежной прибыли), не книгочтей. Даже физиология поменялась – у человека информационной эпохи другой ритм жизни, более быстрый, а отсюда – поверхностный. Трудно представить себе как сколько-нибудь распространённое явление многочасовое сидение в библиотеке. Современному человеку это не под силу.
Всё это говорится не для того, чтобы лишний раз «попинать» современных людей (в конечном итоге, я тоже отношусь к ним), а просто для констатации факта. Современный человек не может принять науку, потому что она рассчитана на другие духовно-психологические параметры. Поэтому высшее образование в 90% случаев превращается в профанацию науки, – всё заменяется лекциями, «ксероксами», «скачанными рефератами», шпаргалками. Студенты делают всё, чтобы благополучно «миновать» науку, а не воспринять её. Никакого выхода из этого противоречия не видно.
Современная наука относится к этим детским страхам снисходительно.
Наука – это взрослое знание. Почему сегодня наука не так популярна, как раньше? Почему люди всё больше доверяют ненаучным сферам культуры? Да потому что современный человек всё стремительнее превращается в ребёнка. Ему нужно детское, мифологизированное знание. Детство связано с каким-то внутренним, интуитивным отношением к миру, с конкретно-чувственными объектами. Человек-ребёнок хочет, чтобы его окружал тёплый, знакомый мир своих предметов и людей. Он не смотрит на свою жизнь извне. Такому детскому отношению к миру соответствуют мифология и религия. Однако за искусственное детство человек должен платить немалую сумму – он должен безоглядно верить в те мифы, которые ему предлагают. Кроме этого, – подчиняться тем людям, которые оперируют мифами.
...
Современный человек абсолютно другой – расслабленный, не обладающий минимумом духовной дисциплины, зачастую не могущий довести до конца ни одного дела (если оно не касается денежной прибыли), не книгочтей. Даже физиология поменялась – у человека информационной эпохи другой ритм жизни, более быстрый, а отсюда – поверхностный. Трудно представить себе как сколько-нибудь распространённое явление многочасовое сидение в библиотеке. Современному человеку это не под силу.
Всё это говорится не для того, чтобы лишний раз «попинать» современных людей (в конечном итоге, я тоже отношусь к ним), а просто для констатации факта. Современный человек не может принять науку, потому что она рассчитана на другие духовно-психологические параметры. Поэтому высшее образование в 90% случаев превращается в профанацию науки, – всё заменяется лекциями, «ксероксами», «скачанными рефератами», шпаргалками. Студенты делают всё, чтобы благополучно «миновать» науку, а не воспринять её. Никакого выхода из этого противоречия не видно.
понедельник, 9 ноября 2009 г.
... о языке как вирусе, принесённом из космоса
Японские существительные не имеют понятия рода. Знаете, что это такое?! Это значит, на уровне языкового сознания что мальчик, что девочка — разницы никакой! То есть это одно и то же. Начинает потихоньку кое-что проясняться с гейшами и самураями? Замечательно.
У большинства имен существительных нет и множественного числа, то есть что одна кошка, что много кошек, что одна рыба, что много рыб, что одна машина, что много машин. Нет, они, конечно, догадываются, когда сколько, но лишь по контексту, сами слова никак не меняются.
При этом у японских имен существительных целое море падежей (именительный, винительный, дательный, звательный, места при глаголах состояния, цели, превратительный, направления, орудия, исходный, предельный, совместный, сравнения, присоединительный). Дабы понять это изобилие на уровне национальной психологии, сравним ситуацию с английским языком, где падежей только два — именительный и посессивный. Иными словами, англичанам в разговоре важны две вещи: кого-то назвать своим родовым именем и утвердить собственность (вопросы чей? чье? чья?). У японцев сложности с дифференциацией рода, зато они не могут обойтись без скрупулезного позиционирования одного предмета (лица) относительно другого — именно об этом говорит обилие падежей. В переводе на язык культуры это означает доминацию ритуала над сущностью.
У большинства имен существительных нет и множественного числа, то есть что одна кошка, что много кошек, что одна рыба, что много рыб, что одна машина, что много машин. Нет, они, конечно, догадываются, когда сколько, но лишь по контексту, сами слова никак не меняются.
При этом у японских имен существительных целое море падежей (именительный, винительный, дательный, звательный, места при глаголах состояния, цели, превратительный, направления, орудия, исходный, предельный, совместный, сравнения, присоединительный). Дабы понять это изобилие на уровне национальной психологии, сравним ситуацию с английским языком, где падежей только два — именительный и посессивный. Иными словами, англичанам в разговоре важны две вещи: кого-то назвать своим родовым именем и утвердить собственность (вопросы чей? чье? чья?). У японцев сложности с дифференциацией рода, зато они не могут обойтись без скрупулезного позиционирования одного предмета (лица) относительно другого — именно об этом говорит обилие падежей. В переводе на язык культуры это означает доминацию ритуала над сущностью.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)